На самую главную страницу Все про водоем Все про альпинарий Кактусы Статьи Объявления и многое другое... Ссылки
Мой подмосковный альпинарий (часть 1)
статья Евгения Тарасова
alpika@online.ru

Мой подмосковный альпинарий (часть 1)

Евгений Арсеньевич ТАРАСОВ — настоящий путешественник-натуралист, его страстью стали горы и их обитатели —растения и насекомые. Он действительный член Российского энтомологического общества (знаток бабочек высокогорий), член английского Общества альпийского садоводства, пражского клуба любителей альпийских растений, Общества любителей камнеломок.

На своем участке на рукотворных каменистых склонах Евгений Арсеньевич поселил сотни видов и форм горных растений, в том числе редких и трудных в культуре. Для читателей журнала "Цветоводство" он подготовил серию статей, где рассказывает об истории своего увлечения растениями, о богатстве горной флоры, об опыте сооружения альпийской горки, поисках, ошибках и успехах в создании своеобразного ландшафта на подмосковном дачном участке.

Когда прошлой осенью на интернетовском форуме по цветоводству мои коллеги подводили итоги года, то предложили среди прочего ответить на вопрос, какое растение больше других порадовало, а какое, наоборот, огорчило. В моем альпинарии, как я называю свое сооружение из камня, где живет не одна сотня растений, такой выбор сделать крайне сложно. Надо как на “Грэмми” или “Нике” присуждать премии по номинациям: “самый многообещающий новичок” или “самый стойкий ветеран”. Можно выбрать победителя по плодовитости или всепоглощающей воле к жизни. Какие-то растения получат тогда призы за обилие, яркость и чистоту окраски цветков, а другие — за изысканность. Есть среди них свои суперзвезды, приковывающие взгляд не только несколько дней или недель, но и на протяжении всего сезона. В пик цветения впору выбирать “королеву месяца” или даже “принцессу недели”. Есть такие, что не споря с другими за первые места, стали просто источником тихой радости. Так было, когда ранней весной из-под снега показалась редчайшая камнеломка Динника (Saxifraga dinnikii),  уже покрытая бутонами, а горечавка, привезенная из Непала, пережив зиму, вполне приняла подмосковные условия, когда прижился и неустанно цвел малоизвестный высокогорный колокольчик Кирпичникова с Северного Кавказа. Маленьким событием стало цветение африканской толстянки (Crassula sediformis), да и само растение заметно похорошело и плотно затянуло пространство между близлежащими камнями.

Главный же итог года в том, что капитальная реконструкция альпинария оказалась удачной, и растения успешно осваивали предложенное им местообитание. Даже самые капризные из них приспособились к новой среде, и, не взирая на дожди, засуху, оставленные на какое-то время без ухода, цвели, росли и заполняли отведенное им пространство, приобретая естественный, “горный” облик.

Какой же сад у меня получился методом проб и ошибок, что за растения его населяют, и почему я сделал именно так, а не иначе? Может, мой опыт поможет другим пытливым новичкам найти более короткий путь.

Первый альпинарии появился относительно недавно, после того, как я стал владельцем небольшого участка земли на западе Подмосковья. Однако к созданию этого скромного сооружения я шел длинной извилистой дорогой, а мое увлечение растениями гор имеет долгую предысторию.

В идиллических воспоминаниях детства сохранились “ночная фиалка” и “кукушкины слезки” — обычные в ту пору под Москвой любка двулистная и ятрышник. Помнится и то, как на улице Горького, когда там на тротуарах еще зеленели липы, мы выкапывали из приствольных кругов какие-то необычные, на наш взгляд, травинки и сажали во дворе, уверенные, что из них вырастут удивительные цветы...

Позже были захватывающе интересные книги об удивительном мире животных и растений, о путешествиях и приключениях, о неведомых странах и морях.

Спустя годы мечты о странствиях стали реальностью, и мне довелось побывать в знойных пустынях, заполярной тундре, экваториальных джунглях, на коралловых островах. Но самым сильным магнитом стали горы, прекрасные и суровые одновременно. Я узнал Тянь-Шань и Памир, горы Сибири и Дальнего Востока, Кавказ, даже Гималаи и Тибет.

Утопический план создать альпийский сад, покрытый ковром самых лучших горных растений, зародился у меня еще в конце семидесятых годов во время моего первого похода по Алтаю, к его многоцветным альпийским лугам на хребте Иолго. Наш инструктор по туризму, большой знаток алтайской природы, во время коротких привалов называл нам все попавшие в поле зрения виды не только по-русски, но и на звучной латыни. Мы медленно поднимались к перевалу, места становились более суровыми, дул сильный ветер и не везде еще сошел снег. Но растения встречались все интереснее. Меня, горожанина, восхищало и покоряло их обилие и разнообразие, яркие краски неисчислимых цветов в обрамлении заснеженных вершин на фоне синего неба. Казалась невероятной тайная сила крошечных былинок, ведь даже перекрученные однобокие елки остались ниже — выжить здесь им было не по силам.

Несколько названий тогда запомнилось: “жарки”, похожие на подмосковные купальницы, но невероятного оранжевого цвета, “горечавка” — та самая, что непременно дополняет своеобразный букет вермута, “змееголовник” — за свое экзотическое имя, а еще бадан и золотой корень, с которыми позднее пришлось познакомиться поближе. Бадан запомнился, в частности, и тем, что его сухие листья оказались отличной заменой чая в походных условиях,а о золотом корне — родиоле розовой, как о легендарном “младшем брате” женьшеня, я слышал прежде. Само растение к тому же было весьма оригинальным: компактные куртинки с мясистыми сизыми листьями на толстых стеблях и симпатичными плотными соцветиями, растущие практически на голых камнях. Золотистый оттенок корней вполне оправдывал народное название.

Вторая встреча с баданом произошла уже в Москве, когда в ботаническом саду я узнал старого знакомого. Было легкое разочарование: я открыл для себя это растение в 4000 км от дома, в горах под перевалом, до которого 3 дня пешком топал, а тут, пожалуйста, — почти в центре столицы. С родиолой продолжение знакомства оказалось столь же прозаическим. Соседи, услышав мою историю о золотом корне, пожав плечами, сообщили, что года три назад купили на рынке небольшое корневище, и с тех пор родиола прекрасно растет на обычной клумбе, а в конце лета они даже собираются готовить эликсир.

Получалось, что растения из подоблачных высей хорошо приживаются, где посадишь? Нет, не верилось, что так просто с этими спартанцами. Как они будут расти в более мягких условиях? Позднее я узнал, что, действительно, не так много горных видов без проблем благоденствует в наших условиях, для большинства летняя жара равнин труднопереносима.

В то время уже рос интерес к природе, начались увлечения кактусами, орхидеями и другой экзотикой, но горные растения — элита отечественной флоры — оставались “в тени”. И сейчас я спрашиваю себя, сколько же растений, встреченных на маршрутах, остались мною незамеченными? Среди них наверняка были такие, что могли бы украсить любую коллекцию. С другой стороны, мой интерес мог быть тогда сугубо эстетическим — посадить растения все равно было некуда.

Но вот я стал владельцем участка подмосковной земли и обрел шанс превратить его в обитель для горных растений. Первые шаги делались на ощупь, весь предыдущий опыт растениеводства ограничивался возможностями городской квартиры, информация по интересующей меня проблеме была скудной, а примеров для подражания попросту не нашлось.

Начатое по осени и законченное весной сооружение, которое несмотря на явную нехватку растений и камней мы гордо величали альпинарием, первые пару лет умиляло и восхищало всех - и нас, и гостей, и соседей. Правда, элементарная технология (дренаж и рыхлый субстрат) была соблюдена, и первые растения, полученные из семян и черенков, собранных по крохам, где только можно, хорошо развивались, быстро заполняя отведенные им места, и даже цвели. Результаты зимовки тоже порадовали. Потерь практически не было — растения оказались из числа самых стойких и непритязательных. Это был первый успех.

Но сравнивая дачный эксперимент с тем, что создала мать-природа, становилось ясно, что моя первая горка никак не напоминает фрагмент естественного горного ландшафта. Камни, сами по себе красивые, вместе раздражали глаз пестротой и разнородностью, чего в горах не бывает. Там даже обширные участки и массивы состоят, как правило, из одной породы. К тому же, некоторые из высаженных растений оказались настолько агрессивными, что к концу второго лета заглушили своих более деликатных соседей. Все перемешалось и превратилось в невразумительные заросли. Гармония и равновесие, созданные при посадке, нарушились.

Через год рядом с первым был сооружен еще один “альпинарий”, где были по возможности исправлены прежние ошибки. Он выглядел более убедительно, но то искомое “визуальное эстетическое единство камня и растения”, чему учит теория, куда-то ускользало. Имеющийся под рукой строительный материал и растения не позволяли решить проблему.

После того, как мне довелось познакомиться с настоящими альпинариями в зарубежных ботанических и частных садах, изучить специальную литературу и пообщаться с зарубежными специалистами, стало ясно, чего стоят длительный опыт и традиции. Ведь тогда у нас почти не было ни литературы по данной теме, ни практики альпийского садоводства, а имевшиеся технические и архитектурно-планировочные решения выполнялись на уровне “сам себе дизайнер”.

Созданное в творческих муках “произведение”, представ в свете новых критериев, стало казаться убогим дилетантским холмиком земли с “художественно” разложенными камнями. Основная ошибка была в том, что использовался разнородный строительный материал, да и его было мало. Камни собирались по полям и лесам, в дело шло все, что было крупнее детского мяча — валуны, булыжники, плоские каменные лепешки. К тому же растения продолжали теснить и угнетать друг друга. Назревал кризис. Надо было решать: бросить все или полностью переделать саму горку и поменять растения, способ их посадки и размещения, но главное — найти другие камни. К счастью, мы выбрали второй путь.

Самая большая проблема была решена с помощью двух самосвалов ломаного известняка, а вся ранее собранная “геологическая коллекция” стала основанием новой горки. Она уже строилась не по интуиции, а сообразно определенным нормам и профессиональным рекомендациям. Только начав работать с камнями, имеющими 2-3 сравнительно плоские грани, я понял, насколько бессмысленно трудна и малопродуктивна была предыдущая “битва” с округлыми неподъемными валунами. Они никак не сопрягались между собой, не образовывали гармоничного ансамбля, несмотря на бессчетные примерки, прикидки и комбинации. С нашим новым приобретением было по-другому. Камень, даже размером с небольшой чемодан, без чрезмерного напряжения сил, почти сам укладывался на нужное место. А дальше уже становилось ясно, какой по форме и размеру должен лежать рядом. В итоге сооружению удалось придать форму естественных каменистых обнажении. Горка уже выглядела сравнительно цельно и естественно.

К этому времени наладились контакты со специализированными зарубежными питомниками. Ассортимент расширился сразу на порядок. Оказалось, многие иноземные виды даже в нашем неласковом климате могут прекрасно расти. Для успеха важно знать условия произрастания этих видов в природе и суметь воспроизвести подобные условия в культуре. У многих растений все же очень высокие способности к адаптации, и они сумеют приспособиться и жить далеко от родины. Надо лишь немного облегчить им эту задачу — в новых условиях дать возможность развиваться с самого начала, то есть вырастить их из семян. Привезенные из природы понравившиеся растения в цвету, как правило, не приживаются.

Наверх!
Разработано в студии Design Star, © Дмитрий Порохня, 2000.